— Но хоть что-нибудь они тебе разъяснили?

— Ну да. Погодите, только бы не перепутать...

Он вытащил из кармана блокнот и нашел нужную страничку.

— Летучие фракции еще хуже, чем шлак, — возвестил он.

— Какие еще летучие фракции?

— Ну, это.., доменная пыль. Это называется летучие фракции. Ее спекают в большие шлакоблоки, потом крошат и использует в качестве заполнителя. Эта дрянь выделяет больше излучения, чем шлаки. Относительно шлаков... Картина такая... Минутку. А, вот оно! В природе существует излучение как таковое, понимаете, космическое, из почвы и всякое другое...

— Из какой почвы?

— О Господи, не знаю какой, всякой. В земле находятся радиоактивные элементы, и от них идет излучение. Короче говоря, в природе человек подвергается излучению и в течение тридцати лет получает три и семь десятых единицы...

— Каких единиц?

— А тебе не один черт? Каких-то там единиц. А от проживания в шлакобетоне, тоже в течение тридцати лет, — от двух с половиной до трех и шести десятых. Считай — еще столько же. От пыли он получает на одну четвертую больше. Только всего и выдоил из специалистов.

— И что дальше?

— А что должно быть дальше?

— Ну как это что! Как это действует? Сразу кондрашка хватит или через тридцать лет?

— Похоже, никто понятия не имеет. Сказали: по-разному. Однако те, кого тридцать лет спустя обследовали, все еще относились к живым...

— И хорошо себя чувствовали?

— О том, что плохо, не говорилось. Кстати! А как коровы? Ты проведал коров в своем хлеву? Ты там был?

Януш, который сидел лицом к своему кульману и спиной к Каролеку, вздохнул и повернул стул боком.

— Был, как не быть...

— И что? Как там эти буренки растут?

— Как буренки, не знаю. Но шампиньоны — просто замечательно.

— Как это — шампиньоны?